Однажды на работе мы беседовали с коллегами о том как часто и кого останавливала полиция, и ваше покорное отметило что не имело на тот момент вообще никакого опыта с американской полицией (зато ггг, поимело потом, но это совсем другая история). На что моя острая на язык коллега, родившаяся на Тайване и попавшая в штаты во младенчестве тихо заметила — «Because you are white…»

Только несколько лет спустя, прочитав о невеселой истории азиатской диаспоры в штатах, я поняло, что именно она имела ввиду. В то время как мне хотелось, как она, говорить с мягким калифорнийским акцентом, а не с балашихинским, ей хотелось иметь мое хлебало. Объединяло нас и то, что мы в целом ощущали себя misfit, то есть не совсем вписывающимися в местные пейзажи.

Книга Ольги Хазан, название которой я вынесло в заголовок, как раз исследует феномен «weird/misfit», странности и взаимодействия «странных» людей с обществом в котором они живут. Это оказалась одна из самых важных для меня нонфикшн-книг за последние несколько лет.

Я купило ее в маленьком курортном городке Seaside главным образом из-за имени автора — русские имена исчезающе редки в списке англоязычных писателей и журналистов — купило для коллекции и до сих удивляюсь как мне повезло.

Хазан, штатный корреспондент The Atlantic, родилась в России в светской еврейской семье и переехала вместе с семьей в Лос-Анджелес в возрасте трех лет. Спустя некоторое время ее семья, из соображений экономики перебралась в маленький город Мидленд в Техасе. Эта деталь важна, потому что она ставит свою историю, русской, еврейки, эмигрантки — в центре своего текста, но не делает ее главенствующей, а скорее нитью, которая объединяет истории других людей с которыми она встречалась: мужчины-преподавателя в детском саду, трансгендерного кандидата в мэры маленького города, карлика, работающего хирургом-ортопедом в госпитале Джона Хопкинса, девочки из сообщества амишей, убежавшей во взрослую современную жизнь, женщины-гонщицы и многих-других.

Ее книга — это книга о поиске прежде всего себя и способа жить в обществе, природный навык выживания которого заключается в недоверии к тем, кто так и или отличается от большинства. Это не просто рассказ о судьбах, но и достаточно объемное исследование социальных и биологических процессов конформности.

Надо отдать должное, что Хазан отдает себе отчет, что ее трудности «белой девочки без акцента» в Техасе не идут ни в какое сравнение с трудностями людей, страдающих от серьезных заболеваний или родившихся с определенным цветом кожи, но ее личная история была для меня, по очевидным причинам ближе и добавила пару штрихов к образу Техаса, разумеется.

Многие, наверняка слышали о Техасе, что это в своем роде очень специфическое место в Америке. Я не хочу пускаться в общие рассуждения о том что «в Техасе любят все большое, особенно стволы» и прочие анекдоты, которое я знало даже в Москве. Техас прежде всего — это очень консервативный аграрный регион, и то что это единственный штат в Америке где запрещены, например, аборты — и не просто так.

В городках типа Мидленда это выглядит так что девяносто девять процентов населения это белые протестанты, так или иначе имеющие отношение к сельскому хозяйству. Классическое «чужие тут не ходят», и на этом фоне даже такая вроде незначительная делать как советское еврейское происхождение (Хазан с жесткой иронией рассказывает как поразила во время одного интервью раввина незнанием значения слова «миньян») способна маркировать тебя как аутсайдера будь твоя кожа белее снега. И несмотря на то что, например слоган «Keep Portland Weird» на самом деле вторичен по отношению к «Keep Austin Weird», в целом Техас это не меняет.

Бесконечные попытки вписаться, не выделяться, и постоянные неудачи — в конце своей книги Хазан находит ответы прежде всегда для себя как превратить свою стигму в достоинство и стимул двигаться дальше. То что называется емким английским словом — embrace (принятие). И в этом смысле у «Weird» хороший конец, по американски пусть немного наивный и ожидаемый — странность — это в том числе и уникальность, дар небес — но от этих слов неизменно становится легче.

Но конечно есть нюанс, куда же без этого.

Я недавно узнало, что оказывается, за последние несколько лет масса бизнесов переехали из Долины в Техас. А конкретно, в Остин. Техас значительно дешевле Калифорнии (аренда, нет налога штата), плюс в Техасе правят Республиканцы, полный легалайз оружия и все, что я описало двумя абзацами выше. Масса моих коллег из Орегона в итоге рвануло за слишком теплым климатом, ультраконсервативным обществом и длинным долларом.

И вот значит, в очередном видео, показывают как водится, холеного белого управленца в костюме из, кажется, Oracle, и он счастливо рассказывает о переезде и добавляет «Here, you know, I feel like extra American!»

И тут я вспомнило, что когда вчера мусор выносило, на встречу мне вышли соседи снизу, супружеская пара, Роберт и Джейн. Роберт, двухметровый жлоб, работающий тестировщиком из IBM, был в своем обычном наряде «на выход» — колготки в сеточку, тартан и рыжий парик. Я ему, — мужик, сегодня прямо классно выглядишь — он расцвел, а жена его мне так, воодушевившись, добавляет — слушай, там в секс-шопе «Спартак», который через улицу распродажа костюмов — все по десять долларов, мы зашли и купили пять, ты тоже зайди!